Наша группа в Facebook Наша группа в Одноклассниках Наша группа в ВКонтакте
Наш аккаунт в Twitter Наш аккаунт в Instagram Наш канал на  Youtube

 

 

Конкурс «Меняющийся музей в меняющемся мире» Виртуальный тур "ЕСЕНИНСКИЙ КРАЙ"
Торгово-выставочный центр Гостевой дом
Чайная

 

 

Приемная

Тел. 8(4912)55-03-06;
Факс 8(4912)55-03-07

Заказ экскурсий
8(49137) 33-2-57;
8-910-566-64-97

Электронная почта: info@museum-esenin.ru

Исповедь хулигана

  1. Другим откликом явилась поэма Н.А.Клюева «Четвертый Рим» (Пб., 1922, отдельное издание), проникнутая неприятием есенинского «имажинизма». Стихи о «цилиндре» и «лаковых башмаках» не только стали эпиграфом клюевской поэмы, но и прошли по всему этому сочинению как своего рода рефрен: «Не хочу быть знаменитым поэтом...»; «Не хочу укрывать цилиндром / / Лесного черта рога!»; «Не хочу быть лакированным поэтом / / С обезьяньей славой на лбу!» (подробнее об этом см.: Субботин С.И. «„Слышу твою душу...“: Николай Клюев о Сергее Есенине».- В сб. «В мире Есенина». М., 1986, с. 519).

    В отличие от Н.А.Клюева, воспринявшего «Исповедь хулигана» как «измену мужицкому корню» (определение Л.Д.Троцкого), последний отнесся к поэме Есенина прежде всего как к явлению литературы: «Озорство его, даже чисто литературное („Исповедь“), не столь уж страшно» (Троцкий Л. «Литература и революция», М., 1923, с. 47-48). С этим тезисом перекликаются суждения И.Н.Розанова (журн. «Народный учитель», М., 1925, № 2, февраль, с. 114; подпись: Андрей Шипов) и И.М.Машбиц-Верова: «...по существу хулиганство Есенину чуждо. Основная стихия его творчества - нежная лирика. Вот почему, вопреки сознательной тенденции поэта, его „хулиганские номера“ - ходульны, неудачны, а особенно запоминаются, художественно-убедительны нежно лирические места; вот почему такими именно местами изобилует „Исповедь хулигана“» (журн. «Октябрь», 1925, № 2, февраль, с. 142-143; выделено автором). Еще раньше высказался в таком же духе А.Б.Кусиков: «Прислушайтесь только, как нежно, быть может с горчайшей усладой, обращается Есенин к старому, доброму, заезженному Пегасу...» (журн. «Вещь», Берлин, 1922, № 1/2, март-апрель, с. 10).

    Спустя четыре года после создания «Исповедь хулигана» уже стала осознаваться как произведение непреходящего значения. Анонимный критик отмечал: «...„Исповедь хулигана“, <...>, последние „городские“ стихи С.Есенина останутся в русской поэзии, займут в ней свое место, прозвучат в ней своеобразной, неповторимой мелодией. <...> „городские“ стихи укрепляют за С.Есениным право на звание одного из лучших лириков нашей эпохи. Очень грустно, быть может, что один из лучших поэтов наших обрел себя в гнилой атмосфере богемы <...>, но тем не менее это так» (журн. «Бюллетени литературы и жизни», М., 1924, № 4, с. 229; выделено автором). А годом позже В.А.Красильников утверждал, что «„Исповедью хулигана“ звание „лучшего поэта России“ стало обозначением его <Есенина> литературного положения. Такое обозначение имеет под собой некоторое основание. Из современных поэтов Есенина и Б.Пастернака можно считать мэтрами определенных школ, существующих, правда, неорганизованно» (ПиР, 1925, № 7, октябрь-ноябрь, с. 112).

    Завершая свой очерк «Есенин», В.Ф.Ходасевич писал: «...любовь к родине... исповедовал он даже в облике хулигана: „Я люблю родину, Я очень люблю родину!“ Горе его было в том, что он не сумел назвать ее: он воспевал и бревенчатую Русь, и мужицкую Руссию, и социалистическую Инонию, и азиатскую Рассею, пытался принять даже С.С.С.Р.,- одно лишь верное имя не пришло ему на уста: Россия. В том и было его главное заблуждение, не злая воля, а горькая ошибка. Тут и завязка, и развязка его трагедии» (журн. «Современные записки», Париж, 1926, <кн.> XXVII, с. 322; выделено автором).

    Летом 1922 года, находясь за границей, Есенин начинает сотрудничество с поэтом Ф.Элленсом, который вскоре не только написал о нем статью «Великий современный русский поэт: Сергей Есенин» (журн. «Le Disque vert», Брюссель, 1922, № 4, август; частично сохранившаяся вырезка - Тетр. ГЛМ), но (совместно с М.Милославской) перевел на французский язык целый ряд есенинских произведений. Эти переводы составили сборник «Confession d’un Voyou» (Paris, 1922; 2-е изд., 1923), который открывался поэмой «Исповедь хулигана», давшей название книге в целом.

    Ф.Элленс предпослал ей «Предисловие», где, в частности, отметил, что в «Исповеди хулигана» «звучат два мотива - резкий и нежный: то поэт бушует как ураган; то шелестит, как утренний ветерок в молодой листве. Это неосознанные проявления основных черт его поэтической натуры. Здесь мы видим яркое выражение его чувств: он их воспевает, поет, извергает и мурлыкает со звериной энергией и грацией. <...> Часть этого творения Есенина обращена в прошлое по своим истокам, хотя по своему выражению очень современна, а по стилю изложения сугубо интимна» (пер. Е.Н.Чистяковой. - Газ. «Русь святая», Липецк, 1994, 14-27 апреля, № 13-14, с. 12).

    Примерно в то же время Есенин познакомился с Фернаном (полное имя - Фернан Жак Поль) Дивуаром, французским поэтом, теоретиком балета и журналистом, который впоследствии, по словам современника, «часто встречался с С.Есениным в Париже» (ИМЛИ, ф. А.Б.Гатова). Ф.Дивуар, прочитав сборник «Confession d’un Voyou» еще до выхода в свет, назвал поэзию Есенина «свежей, деревенской, грубой, которая еще не имеет аналогии у нас» (газ. «L’Intransigeant», 1922, 27 сентября; подпись: Les Treize; вырезка - Тетр. ГЛМ). 7 октября 1922 года в той же газете появился его краткий отзыв об уже вышедшей книге Есенина (вырезка - Тетр. ГЛМ).

    В сборнике «Anthologie de la Nouvelle Poésie Française» (Paris, 1924, p. 214-215) Ф.Дивуар дал первую публикацию своего стихотворения «Essenine» («Есенин»), эпиграфом к которому были взяты строки «Исповеди хулигана» («...сын ваш в России / / Самый лучший поэт!»):

    Мужик, великий  поэт сумасбродной  Руси,
    простой, как  сталь топора.
    Смешно тебе, хулигану, гуляке,
    что можно песни  продать и  щегольнуть во фраке,
    и  с  жаром  завзятого озорника
    говоришь про  коров, про запах  молока.
    Смеешься, пьянеешь, в  глазах  задор:
    «Я  -  вор!»

    Хорошо  на  сеновале, когда темно,
    тянуть, как  из  вымени, жаркое  вино,
    Запах  коров  так  свеж  и  прост.

    А я ученый и  многое знал,
    о  чем  ты, счастливец, и  не слыхал,
    а  у меня ко всем сокровищам  людей
    звонкая связка  поддельных  ключей.
    Не чувства, не  мысли  у меня,
    а  жеманство дряхлеющей  принцессы.
    Сколько богатств  расточаю, скорбя,
    чтоб найти  настоящую  мысль, в  цвету.

    Сколько богатств  сжигаю, скорбя,
    чтобы  раскрыть настоящую мысль, в  цвету.

    О, как  мне  похитить у тебя
    твоих  коров

    и  твою  простоту!

    (в кн.: «Запад и Восток: Сб. Всесоюзного общества культурной связи с заграницей. Книга первая и вторая». М., 1926, с. 71, перевод Б.А.Песиса; эпиграф перед текстом перевода отсутствует).

  2. Не погребав - не побрезговав.

Варианты

Беловой автограф (РГАЛИ):

Номер
строфы
Номер
варианта
Вариант
49
О, сколько я на нем яиц вороньих
54 I Старый, верный пес?
II как в тексте.
59 Когда, у матери стащив краюху хлеба

1 2 3

 
© Государственный музей-заповедник С.А. Есенина, 2005-2017.
Все права защищены.
При использовании материалов сайта ссылка на сайт обязательна.
Музеи России